Dialogue of Cultures XXI

The major sense of the work is slowed down philosophical and cultural-historical reflection on core problems of the modern conscience... Only below Russian text is available so far.

Основной смысл этой работы — замедленная философ­ская и культурно-историческая рефлексия* коренных проб­лем современное нравственности. Однако непосредственно современным нравственным проблемам посвящены только по­следние страницы. Такой логический перевертень оправдан, поскольку автор и читатель — современники и тяжелый предмет этих размышлений всегда носят в себе. Но все дело в том, что просто носить этот камень под сердцем — толку мало. Его необходимо поднять (понять), претворить. Пред­полагаю. что ответственная философская рефлексия насущна по самой идее современных нравственных (и вообще жиз­ненных) трагедий, хотя сегодняшнему обыденному сознанию такая рефлексия представляется совершенно несвоевремен­ным и даже кощунственным занятием («грех философство­вать, когда рушится мир и размываются коренные устои мо­рали»), Философский разум встречает сейчас мощный отпор всемогущего рассудка и (спорящего с рассудком за власть над сознанием и мирно разделяющего эту власть) иррацио­нального экстаза.

Между тем именно сегодня, как никогда, философская логика, работа мысли в ключе Сократа—Платона—Аристоте­ля—Фомы Аквинского—Николая Кузанского •— Декарта — Спинозы — Канта — Гегеля — Маркса — Хайдеггера... — вот условие, без которого невозможно творческое, освобож— I дающее, исторически значимое претворение в культуру со­временных нравственных перипетий. Я, во всяком случае, уверен, что это — так.

...

Прежде чем перейти к основному тексту, все же уточню. Когда я утверждал, что вся эта работа имеет один сквозной смысл, я был не совсем точен. Работа имеет и второй смысл (или — Это тот же первый смысл, но в другом повороте).

Это — напряженное, постоянное, в основном правда, под­разумеваемое — противостояние неким стереотипам и реф­лексам, туго заклиненным сейчас в наше сознание —ив обыденное сознание, и в философствующий рассудок.

Рефлексы эти в 60—80-е годы приобрели силу истовых заклинаний, заклятий. На мой взгляд, заклятия эти глубоко враждебны самой сути, самим основам человеческой нрав­ственности (хотя и выдают себя за остов морали). Прежде всего, я имею в виду представление об абсолютной вне-историчности человеческой морали. Об ее над-индивидуаль-ности. Ее вне-трагедийности. Ее вне-культурности, врожден­ности (как бы ни толковать эту врожденность — от генети­ческого — до теологического толкования). Идеал такой мо­рали — одномерный человек, исходно лишенный индивиду­ального духовного мира, лишенный собственной свободы во­ли. Он прислонен к стене (вдавлен в стену) патриархально­го «лада», он сращен с извечными устоями, заветами, про­писями морали. 'Они (эти устои) действуют в нем, дейст­вуют им, и до тех пор, пока человек «прислонен», — до тех пор он морален, до тех пор он — человек. Стоит отойти от стены заветов, индивид сразу — ничто, игралище темных сил. «Самостоянье» (Пушкин) для человека невозможно. Или — вместилище светлых духов, или — игралище темных сил. Третьего не дано.

Весь мой очерк — от первой до последней строки — про­тивостоит такому основанию и обоснованию нравственности. Это «обоснование» сводится — во всяком случае я так это понимаю — к самодовольно-испуганному отказу от индиви­дуальной свободы выбора, решения, поступка. И от истори­ческой ответственности за свой выбор, решение, поступок.

Для меня (это действительно личное признание) нрав­ственность укоренена:

— В культуре.

— В свободной воле и в разуме, которыми может обла­дать только индивид, живущий в горизонте личности.

— В трагедии и катарсисе * человеческого бытия.

— В поэтике творчества...

И по всему по этому нравственным может быть каждый человек (но это — всегда — душевный подвиг, а не наслед­ственное достояние).

Царь Эдип и простой афинянин философ Сократ. Евангельский рыбарь в Бл. Августин. Каменщик Роджер и настоятель Джослин из голдингского «Шпиля». Дон Кихот и Санчо Пааса. Принц Гамлет и Бедный Йорик.

Конечно, все это сейчас сформулировано в стиле «Так верую». «На том стою...» Все введенные здесь понятия (куль­тура, разум, поэтика, личность...) необходимо осмыслить, отрефлектировать заново, взять в современном спряжении. Но это уже будет тот первый смысл моей работы, что был определен в самом начале статьи.

Итак — замедленно и вдумываясь...