Мы (Центр ”Диалог культур XXI”) считали целесообразным опубликовать все материалы Пятого Большого семинара как они были с тем, чтобы продолжить дискуссии уже на сайте. Но все же кое-что было сказано и совсем не учитывать это было бы просто потерей времени. С другой стороны, эти заметки будут перерабатываться в нормальный текст. Так что здесь и сейчас представлен материал промежуточного жанра... Ну как уже есть.
1.1 Основное недоумение части моей аудитории
заключалось в том, что я заявил ”устройство сознания по работе Библера”, а предложил как бы нечто иное. В чем же состоял упрек по существу? Сознание выступает у Библера (пересказываю как могу идеи аудитории) как результат-акт ”удвоения” чувственной сферы субъекта в произведении искусства, с одной стороны, и - в общении, - с другой. Модельный пример первобытного человека, изготавливающего каменый топор или иное, сконструирован Библером исключительно с целью показать недостаточность вот этого делания для объяснения сознания, но, наоборот, показать (вывести?) необходимость искусства и общения для объяснения и сознания, и самой предметной деятельности, даже в самом ее тощем представлении (я хотел сказать: ”в первом определении”, но понял (или вспомнил?), что это как бы и оспаривается) через предмет и орудие. Мне как бы справедливо напоминали, что главное определение предметной деятельности - это то, что она есть предмет для самое себя. Владимир Соломонович, фактически только наметил взаимополагание этих трех определений (предметность самое себя, предметная деятельность как общение и предметная деятельность как искусство), что как бы предполагало, что я исследую конкретно именно вот это...
1.2 Отсюда вытекало как бы ”требование”,
что надо было говорить о сути (см. выше), если я хотел говорить о сознании по ”Самостоянию” Библера, так как иначе оно ниоткуда не выводится, а ”сама по себе предметная деятельность” ничем не отличается от животной... Но я этого как раз и не сделал.
1.3 А что я сделал*?
Я попытался:
• Предельно конкретно понять движение идей в ”Самостоянии”, в частности, дойти до той самой ”необходимости” (искусства и пр.)
• Проследить это движение под определенным углом зрения, а именно, с точки зрения строения сознания.
• Конкретно я хотел убедиться, что если предметную деятельность понимать так, как это представляет ”Самостояние”, то возникающее там сознание отвечает библеровской формуле (не из этой работы - в "Самостоянии" сознание только упоминается): ”Сознание есть восприятие мира в его длительной самотождественности”.
• При этом понять, почему у Библера постоянным рефреном идет замечание вроде ”это, конечно, только пред-определение...”. Меня интересовало, чего не хватает, чтобы это было реальное определение.
• Поэтому, да и вообще, я стремился обнаружить лакуны, недоговоренности в тексте Библера и заполнить их. Это требовало воспроизвести (пока) не мое движение идей с самого начала, но именно от себя. Только так, по-моему, возникает реальный шанс упереться в недосказанность.
• Так и получилось, что я, в частности, заинтересовался тем и сделал особое ударение на том, что в наших (Киевского семинара) штудиях вдруг выскочило само собой: как движение идей в ”Самостоянии” полагает восприятие времени, без чего о сознании можно говорить только очень абстрактно.
• По всему этому я оставляю заголовок как он был, хотя мой предмет обнаружился несколько иначе, чем это можно из этого заголовка ожидать . Другие замечания, оговорки, соображения и пр., происхождением из Большого семинара будут особо оговариваться в тексте этих заметок. Будем считать, что это - первая часть, трактующая именно пред-определение сознания (хотя я и забегаю иногда во вторую, еще не сделанную). Бог даст, будет и вторая, та, которую ожидала услышать аудитория Пятого семинара.
О чем работа Библера? Самый общий взгляд, по-моему, таков. Вот есть предметная деятельность как мы ее знаем, то есть целесообразная деятельность с предметами, протекающая в орудиях. Как только мы имеем это, даже в самых наипримитивнейших формах (собственно уровень сложности тут как раз и не важен, вернее важно как раз рассмотреть простейшие, клеточные формы деятельности... Вот и первое замечание как бы из аудитории - можно и нужно рассуждать и наоборот - от самых развитых форм, потому что ”анатомия человека - ключ к анатомии обезьяны”, то есть, по сути... Да, отвечаю я - в мире идей, но ведь реальное определение происходит в мире вещей, тел, действий?..), мы уже имеем человека во всех его определениях, мы уже имеем строго логическую потенцию наивысших проявлений человеческого духа. Нам уже некуда деться от сознания, общения, искусства... - это те атрибуты человеческого способа жизни, взаимо-полагаемые с предметной деятельностью, на которые указал Библер в этой работе. Но также точно мы должны были, во всяком случае, могли бы вывести-получить мышление, конкретно человеческую чувственность, эмоции, философию, науку, инженерию, религию, мистику, и вообще и во всех частностях культуру и цивилизацию, ни в чем себя не ограничивая.
Напомню, как начинается движение идей с того момента, когда Библер переходит от приключений самой идеи предметной деятельности в истории философии к движению своего предмета. Конечно, у автора это не оторванные друг от друга ходы мысли, но я отвлекаюсь от истории самой идеи.
Пусть некто возится с камнем с целью сделать, не буду высоко забираться, простейшее рубило. И мы сразу упираемся в парадокс. Откуда цель? Чтобы поставить себе цель, с которой я не совпадаю (а иначе не о чем и говорить... Кстати, следующее замечание из аудитории - оказалось, что нужно говорить о том, что значит вот это ”несовпадение”? - у кошки тоже есть цель - говорили мне... И это представляется абсолютной натяжкой, не имеющей отношения к делу. Тут вся суть именно в том, что речь идет о цели, не прописанной в образе жизни, ”не погруженной в телесность”. Вопрос только в том, как это возможно? - но вопрос я артикулировал!), я должен уже отделить себя от цели, себя-воображающего-цель от себя-должного-ее-достигнуть. Я должен уже обладать некоторой формой или, если хотите, долей сознания! Как же быть?
Теперь о том, как я, собственно, рассуждаю:
”Должен обладать”, значит все правильно, это как бы и есть ”причина”. В этом, как я понимаю, и есть подход causa sui, одно из его проявлений (я не боюсь порочного логического круга, но должен только выяснить, что за ним стоит – парадокс реального определения, точнее, самоопределения предмета или формальное взаимоопределение терминов). Я, во-первых, все время буду вынужден как бы забегать вперед и, во-вторых, возвращаться, умозаключать от ”вывода” к ”посылке”, поскольку они логически одновременны.
Так в самом начале мы имеем первое абстрактное предположение того, что требовалось выяснить: чтобы поставить цель, нужно обладать сознанием. Сразу нужно предполагать и обратное: чтобы породить свое сознание, нужно устремиться к некой (не совпадающей со мной, с моим образом жизни, моей ”искусственной телесностью”) цели. Вопрос о том, кто здесь был раньше (сознание или целеполагание), не стоит. Сознание и целеполагание одновременны и подталкивают, именно взаимо-полагают друг-друга... Идейная (в смысле движения идей) раскрутка этого предположения требует ответа на вопросы, как конкретно это взаимополагание происходит и к чему приводит?
Я, фактически, уже сказал, что конкретно меня интересовало при этом (не первом и не втором) чтении произведения? Это – сознание. Я хотел еще раз спросить себя и Библера, что же это? Как сознание устроено? Как оно возникает? Как работает? И снова – что же это – как оно возможно? Особенно меня инересовало время, поскольку оно представлено в библеровской формуле: ”Сознание - это восприятие мира в его длительной самотождественности”.
И первый предположительный ответ уже как бы дан: в сознании я отделяю себя от себя. Это и логика, и феноменология сознания. То есть, здесь я просто сказал, что сознание – это такое состояние ”некто”, в котором этот некто отделяется от себя и поэтому может, например, ставить себе цель. И, наоборот, я предположил, что именно стремление к некой цели приводит некто в это состояние само-отделения, в сознание, собственно говоря и порождает "некто".
Теперь посмотрим конкретнее, как это происходит? Наш "некто" пытается сделать рубило. При этом, "некто" необходимо некоторым образом направлен на то, с чем действует и, одновременно, на то, что он хочет сделать, это прямо в постановке задачи. "Некто" раздвоен на того, кто действует и того, кто удерживает цель. Тогда "нечто" его действия тоже раздвоено на нечто собственно действия и нечто-цель, в которую нечто собственно действия должно превратиться. Поскольку "нечто" раздвоено, "некто" с ним не совпадает и наоборот, поскольку некто раздвоен, нечто с ним не совпадает. Поэтому далее мы их будем именовать субъект и предмет.
Понятно, что субъект при этом един, ЭТОТ и как ЭТОТ отделяет себя от себя. Субъект не совпадает с предметом, это значит, что субъект не совпадает с предметом-целью и предметом действия (перед этим мы умозаключали в противоположном направлении). Это значит, что субъект должен каким-то образом обнаружить-изобрести отдельное действие, которое приблизит предмет к цели. Другими словами, действие никогда не равно самому себе, оно каждый раз становится. Это первое. Теперь второе. Несовпадение, по идее, означает прямое телесное несовпадение. То есть, то, что нужно сделать, не может быть делаемо наличным телом субъекта. Мы рассматриваем именно этот случай. И в этом случае неизбежно должен появиться новый предмет, который имеет два конца: один, - некоторым образом равный предмету действия, другой, - некоторым образом равный субъекту действия. Это - орудие.
6.1 Действительное отделение субъекта от предмета
Собственно явление орудия как раз непосредственно и отделяет субъекта от предмета, показывает субъекту, что они не совпадают. Но орудие, одновременно, тем же точно способом, в той же точно степени и в том же точно отношении соединяет субъекта и предмет. И, следовательно, субъекту что-то нужно от предмета, чего нет в наличии и, следовательно, предмет представлен как наличный и как тот, которым он должен стать одновременно, и, следовательно, субъект находит себя как такого, кто должен видеть предмет в двух ликах, то есть должен сам раздвоиться на субъекта действующего и субъекта, удерживающего цель.
6.2 Внутренняя и внешняя цель
Конкретным действием субъект только приближает свой предмет к цели, то есть достигает некоторой внешней, возникающей здесь и сейчас непосредственно в ЭТОМ действии (промежуточной) цели.
6.3 Причина и внешняя цель
Внешняя цель зависит от того, что есть предмет сейчас. Это определяет, что реально можно с ним сделать и причиняет, таким образом, конкретное единичное действие для достижения внешеней, промежуточной цели.
Итак, что мы имеем на этот момент, вернее, в этой точке? Состояние раздвоенности субъекта (почему он собственно и есть субъект!), которое прежде всего фиксировано двумя ликами предмета.
То, на что смотрит субъект, фактически, - прошлое состояние предмета, то, чем он был только что, то состояние, из которого я его вывожу, перевожу в следующее. Предмет в настоящем как бы не существует, он становится и остается. Другими словами, предмет как ЭТОТ есть некоторое единство своего прошлого и будущего. Но это пока - больше для наблюдателя. Мы еще должны понять как это для нашего субъекта, который простодушно лупит камнем по камню. Что еще происходит-есть в нашей точке? -
7.1 Орудие и действие
Орудие сейчас - ТАКОЕ. Оно не должно меняться, наоборот, оно утверждается как то, чем субъект превращает предмет. То есть, если предмет представлен своим прошлым и будущим, орудие - бескомпромисно настояще. Это орудие сообщает субъекту, что предмет все еще ЭТОТ.
А действие? Действие обладает тремя временными характеристиками. Поскольку, оно напрочь привязано к орудию, оно есть как ТАКОЕ, действие - обязательно настояще. Вместе с тем, действие идет за предметом из прошлого в будущее. То есть и на конце субъекта мы имеем три временные характеристики: прошлое и будущее положение субъектного конца орудия, настоящесть-одновременность этих положений.
Однако, субъект также удерживает в этих трех координатах и предметный конец орудия и сам предмет. Таким образом, в точке действия сознание (то, что мы пока условно называем "сознанием") устроено четырьмя отдельными предметами: два состояния предмета действия, орудие (одновременно находящееся в двух положениях) и тело субъекта, в первую очередь - руки, затем глаза, уши и все остальное, которое тоже находится одновременно в двух положениях.
Субъект в точке действия оставляет предмет в прошлом и переводит его в будущее. При этом, он обнаруживает волю, внимание, память и воображение. Причем, каждое из этих психических-психологических, скажем так, пред-определений, опредмечивается многократно: во-первых и во-вторых, на стороне субъекта и предмета, в третьих и четвертых в организации действия и восприятии результата. При этом все стороны предметной определенности жестко связаны: а именно, перевод предмета из прошлого в будущее совпадает с движением предметного конца орудия, которое совпадает с движением субъектного конца орудия, которое совпадает с телесным движением субъекта и все эти движения во-первых, организуюются, во-вторых, воспринимаются субъектом. Причем,
8.1 Два состояния предмета задают память и воображение,
но в той же самой мере память и воображение опредмечиваются в разных одновременных движениях двух концов орудия и движениях тела.
8.2 Внимание
требуется и возникает как некоторое единство памяти и воображения. Внимает субъект сейчас! Но сейчас чисто предметно - это только переход из прошлого в будущее состояние предмета, а это, вслед, есть переход из прошлого в будущее положение двух разных концов орудия и собственного тела. Отметим попутно, что вся эта многомерная предметность полагает, содержательно организует, пробуждает необходимые
8.3 Ощущения, восприятия, представления,
пока все с приставкой "-пред". Наконец,
8.4 Воля.
Предметное устройство воли это единство предмета действия и цели. Единство исходного предмета и конечной цели задает все, что происходит с предметом, орудием и субъектом от начала и до конца. При этом единство настоящего предмета и внешней цели - это то, что должно происходить с предметом и субъектом здесь и сейчас. То есть по отношению к единичному действию воля и внимание совпадают. Понятно, что единство исходного предмета и конечной цели полагает память и воображение совершенно иначе, чем в отдельном действии.
Субъект превращает предмет. Это, одновременно означает, что предмет утверждается как ЭТОТ. Если его определенность утеривается - нечего превращать. Если утеривается цель, некуда превращать. То есть, в целенаправленном действии предмет, превращаясь, утверждается. Орудие должно соответствовать этой двуединой задаче. И, следовательно, так или иначе "подгоняться" под нее. С этой стороны,
9.1 Орудие выступает как предмет действия
в том же точно смысле, что и исходный предмет, а все остальные атрибуты действия тогда превращаются в средства. В частности, субъект смотрит на орудие на сколько оно пригодно (как оно есть) для действия с ЭТИМ предметом и на сколько пригодно орудие (как оно есть) для достижения ЭТОЙ цели? - и меняет его. Исходный предмет в этот момент выступает как средство, мерка пригодности орудия. При этом необходимо (рано или поздно) втягивается следующее орудие, пригодное для изменения первого и так далее. И далее, субъект должен внять движениям обоих концов орудия и смотрясь в них (в движения) как в зеркало, или, другими словами, используя их как средство, изменить, изобрести,
9.2 Довести свое действие
до некоторого как бы совершенства, до некоторой, как бы единственно правильной, идеальной формы. Это все, конечно идет с приставкой "-пред". И далее, приступая к действию, субъект обладает какой-то наличной возможностью помнить, воображать, внимать и волеть.
Это значит, что новая предметность, которая им производится здесь и сейчас, по-новому опредмечивает эти чисто
9.3 Субъектные качества,
раздвигает возможности субъекта. То есть, субъект ”переводит” свои чисто субъектные определения из прошлого состояния в будущее. Библер в этом повороте усматривает необходимо искусственную сторону деятельности. Далее, надо понимать так, что искусственность, как момент, обосабливается в отдельную деятельность искусства, в которой производится человеческая чувственность как таковая.
Мы сказали, что действие "как бы идеально". Это значит все его возможные вариации или даже все иные возможные здесь и сейчас действия, потенциально доступные субъекту, потенциально представимые им как бы отбрасываются, обступают орудие, предмет и субъекта и задерживаются на границе того, что реально произойдет. То есть, единственное-должное-быть-осуществленным-действие совершается
10.1 На острие двух объективных множественностей
Положительная множественность будущего и воображаемого, где ЭТО действие еще не совершено и ВСЕ возможно, превращается в негативную множественность прошлого и памятного, где ВСЕ уже иначе, все переопределено фатально необратимым действием. Каждое, сначала возможное и равноправное действие включает образы всех четырех предметов (предмет в прошлом и будущем настоящего действия, орудие в двух положениях и тело субъекта в двух положениях), так, что прошлое состояние предмета и прошлое положение орудия и тела - общее для всех возможных образов действия - это точка схождения положительной множественности. В этой точке каждый образ потенциально-реален. Это - прошлое состояние (пред-)сознания.
И все это столпотворение образов возможного, стянутых в точку уходящего в прошлое предмета, все эти образы становятся объективно-формальными в
10.2 Момент совершения реального действия,
по отношению к нему. Далее, состояние (пред-)сознания как негативная множественность образов действий здесь и сейчас это - предметность, которая отброшена, не осуществлена, не проверена, то есть, это предметность, реальность которой принципиально скомпрометирована осуществленным действием. И это - будущее состояние сознания. При этом, именно
10.3 Непосредственная реальность действия полагает идеальность,
сначала, как регулятивную идею: реальное действие - это как бы именно то, что нужно, это идеально правильное действие. Это то действие, которое выбрано из множества возможных и выполнено. Понятно, что как таковое, никакое действие не идеально. Но тогда оно и воспринимается как НЕ идеальное, оно подправляется, стремится к идеалу. А что это значит? Что, фактически, есть действие? Это некоторая траектория предметного конца орудия,
10.4 Форма!
И вот эта форма, форма реального действия в точке схождения положительной и отрицательной множественностей пред-полагает идеальную форму, которая на стороне субъекта пред-полагает предмет мысли и одновременно мысль, предмет, порождающий субъекта мысли, субъекта мыслящего! Это как бы идеальное движение включает идеальную внешнюю цель, полностью и без остатка соответствующую причине, то есть абсолютное понимание материального предмета...
И далее, поскольку реальное действие тяготеет к идеальному, его настоящее мгновение должно стать точкой напряжения-недостижимости, остановки, реальной задержки во времени тем длиннее, чем определеннее стремление субъекта к идеалу, к себе-мыслящему.
Как это возможно? Как идеальное из регулятивной идеи превращается в идеальное как таковое? Этот же вопрос, фактически, переформулируется: ”как пред-сознание (о котором мы, собственно, рассуждали до сих пор) превращается в сознание”?
Ответ: если в предыдущих построениях слово ”множественность” заменить на ”универсальность”, мы получим идеальное, мысль и тогда ”пред-” можно опустить и повторить все сказаное как о сознании. Единственно правильное действие превращается, в этом случае, и становится не одним из многих, а единственным их бесконечно возможных, то есть, некоторым образом невозможным. Такое действие вместе с непосредственной внешней целью и ее причиной определяется по отношению к идеалу в этих трех измерениях (причина, цель, действие).
11.1 Как рождается идея унверсальности?
Универсальность - это те предметные возможности, которых субъект не знает, но принимает. Сама возможность этого заложена с самого начала в идее цели - как того, что субъект не знает, но стремится достичь. Однако ответить на вопрос, как эта возможность превращается в действительность идеи универсальности - я ответить сегодня не могу. Поэтому сознание, теперь выступившее как
(конкретнее - четырех универсалностей: возможных-оброшенных действий, возможных-отброшенных целей) пока остается недо-определенным, только робко вопрошающим, когда же явятся истинные общение и искусство и дадут ему шанс быть. Дальнейшие рассуждения я веду так же не строго, не настаивая на всех ”пред-”, говоря, в основном, о том, что можно получить не доходя до универсальности, но и о том, что можно было бы - уже дойдя... как если бы это удалось.
Посмотрим теперь, что происходит по мере движения субъекта к цели.
Первое. Предмет все более определяется как ЭТОТ, то есть, с одной стороны, как ТОТ, который субъект преодолевает, с другой стороны, как ДРУГОЙ, который субъект производит. Каждое отдельное действие обнаруживает эти две предметные стороны. Каждое отдельное действие все более раздвигает и соединяет два предмета в один ЭТОТ. Это значит, что каждая из этих сторон, этих черт одного предмета накапливается. То есть накапливается память и накапливается воображение. Накапливается прошлое и накапливается будущее. Но если память и воображение накапливаются-есть, это именно значит, что субъект может пробегать-пробегает по предмету от исходного состояния к желаемой цели и назад. Это пробегание есть внимание, но уже направленное не на необратимо уходящее мгновение, это внимание может остановится в любой вспоминаемой или воображаемой точке, остановить ее, то есть это внимание, удерживающее движение предмета в целом или удерживаемое предметом в целом, то есть способность созерцания и созерцание. То есть, накапливается созерцание и накапливается воля.
Что произошло в момент достижения цели? Два предмета соединились. Значит соединился субъект действующий с субъектом фиксирующим цель. При этом, предмет обнаружил всю свою враждебность, которую субъект преодолел. Столько, сколько было в предмете сопротивления, ровно столько же и в том же точно отношении в нем теперь сделанности. Вся эта сделанность представляет нового субъекта, того, кто изобретал каждое новое действие. Субъект видит себя в предмете, поэтому его отношение к предмету это - отношение к самому себе, к себе новому, именно тому, кто это сделал. Цель же воплотилась и утвердилась в предмете и теперь не требует воображения, но представлена непосредственно, то есть цель отпускает субъекта. Будущее каждого действия перемоталось в прошлое без остатка и весь пройденный путь теперь фиксирован в предмете, то есть стал непосредственно одновременным и созерцаемым как таковой.
13.1 Воплощенная цель также отпускает и субъекта волеющего.
Все волевые усилия, опредмеченные в каждом отдельном действии теперь как бы застыли в сделанном предмете и представлены самому субъекту непосредственно. Предмет стал полностью и без остатка ЭТИМ и как такой он отрицает все то, что субъект НЕ сделал. До начала работы субъект мог заняться многим другим (более того, он мог свернуть с своего пути в любой точке вплоть до последнего удара). Его цель выступала как равновозможная с многими другими, не выделялась из множественности всех возможных целей, доступных субъекту в начале его пути (при этом ”количество” возможностей сжимается по мере движения к цели). Вместе с тем, поскольку субъект не совпадает с целью (вспомним самое начало), он ее как бы не знает, она проступает и определяется по мере превращения предмета. В то же самое время, в той же степени и в том же точно отношении
13.2 Положительная множественность возможных целей
превращается и определяется в отрицательную множественность целей отброшенных. То есть, поскольку речь идет о выборе, только теперь, в самом конце, когда предмет перестал сопротивляться, цель окончательно себя обнаружила, только теперь воля субъекта определилась и нашла себя в созерцании, то есть, сознание в целом прояснилось и раздвинулось с точки зрения нового предмета.
Что происходит, когда субъект снова делает то же самое? По мере повторения аналогичное превращение предмета требует все меньше субъективных усилий, все меньшего напряжения воли, внимания, памяти и воображения. Отдельные действия как бы сцепляются в одно, перестают требовать внимания, теряют субъективную протяженность во времени.
Что происходит в тот момент, когда этот процесс доходит до предела?
14.1 Полное преобразование предмета
выступает теперь как субъективно одномоментное действие, при котором воля полностью совпадает с вниманием и опредмечивается просто тем, что субъект "берет" предмет и "кладет" результат. "Исполнительные" субъектные приобретения, такие как конкретные движения рук, глаз, всего тела вместе с восприятием этих движений погрузились в телесность, образовали некий новый орган, специально устроеный для ТАКОГО превращения ЭТОГО предмета, из ТАКОГО его начального состояния ТАКИМ орудием. Субъект, как такой, который производит ЭТОТ предмет просто совпадает с деятельностью производящей предмет, фактически, не должен, перестает быть субъектом по отношению к ЭТОМУ предмету.
А что теперь поисходит с субъектом (поскольку он есть), раздвинувшим, развившим свою волю, внимание, память, воображение, всю чувственную сферу как таковую? Ведь все это теперь есть, но НЕ ТРЕБУЕТСЯ! Субъект работатет с предметом с помощью готового нового органа, а чисто
14.2 Субъектная-субъективная сфера освободилась!
Его новое воображение, новая память, новое внимание, новая созерцательность, новая чувственность теперь обращены на то, что в момент достижения цели определилось негативной множественностью отброшенных целей. В это же мгновение эта множественность превращается в положительную множественность новых возможностей в мире вещей.
Напомню, что предметные множественности, это - универсальности в возможности. Пока мы видим их в постоянном расширении и превращении предметной сферы сознания субъекта. А что же предмет?
14.3 Предмет превратился в предмет единого слитного действия.
Это значит, Во-превых, что он теперь полностью, тотально ЭТОТ, един, и как предмет восприятия и как предмет действия и как таковой пред-полагает свою идеальную форму, то есть форму мысли. Этим он станет, когда множественность образов дополнится идеей универсальности.
Обратимся снова к началу.
15.1 Полагание сознания
Никак... если пред-субъект не окажется каким-то образом способным фиксировать ее в противовес себе действующему. С самого начала мы строили свои предположения исходя из того, что сама логика цели требует несовпадения субъекта с самим собой. Мы сказали, что субъект раздваивается на того, кто действует и того, кто фиксирует цель. Присмотримся к тому, кто фиксирует цель. Теперь можно конкретно видеть, как именно логика цели, ее идея прямо и непосредственно требует, чтобы субъект с ней не совпадал - в противоположность действию с предметом, без остатка погруженному в телесность (см. выше). В последнем случае, цель существует только формально, для стороннего наблюдателя, да и то, если он не очень наблюдателен. Ведь если преобразование предмета идет как бы автоматически, это и значит, что цель и действие составляют один орган, работают непосредственно, не требуя внимания, то есть осознания. Можно спросить, с какой целью человек дышит? Можно и ответить, но сам человек об этом не задумывается.
15.2 Первое полагание ”Я-Я” общения
Но вот теперь и возникает вопрос: как же субъект может представить себе цель, с которой он не совпадает, которую не знает?! Ведь ему нужно к этой цели двигаться! Логика требует, чтобы он полагал себя как иного, другого человека, имеющего иное предметное устройство глаза, способного разглядеть цель - как раз такого устройства, которое потом, как мы это видели, станет его, в момент, когда наш субъект дойдет до цели! Это означает, что целеполагание, с другой стороны, есть общение с самим собой. И это - первый аспект несовпадения субъекта и цели.
15.3 Первое полагание ”Я-Ты” общения
Второй аспект прямо и непосредственно полагает ЗНАЧИМОСТЬ цели вне субъекта и пред-полагает внешенее общение. Два аспекта несовпадения цели и субъекта отвечают на вопросы ”что” и ”как” и задают ”общительное измерение” сознания.
15.4 Смыкание внутреннего и внешнего собеседников, явление Alter ego
Что происходит в момент завершения делания, в момент достижения цели? Что происходит в тот момент, когда то, ЧТО субъект хотел сделать, обнаружило КАК это можно сделать? Ответ столь же очевиден, сколь и невозможен: два собеседника, внутренний и внешний соединились и представлены в ЭТОМ предмете абсолютно одновременно в каждой его черточке! Виденье ДРУГОГО накопилось, окончательно определилось и установилось в ЭТОМ предмете, и, через него представлено субъекту как его ДРУГОЕ виденье, виденье Alter ego.
16.1 Происхождение действия, образ внутреннего собеседника
Что происходит в момент автоматизации произведения ТАКОГО предмета? Образ предмета в его двух ликах ”ценности” и ”сделаности” в соединении с образами собеседников, в соединении с образом орудия, в соединении со всеми траекториями его предметного конца, в соединении со всеми траекториями его субъектного конца, в соединении со всеми движениями тела субъекта погружается в тело-сознание субъекта как целое. Назовем это целое ”образ действия”. Это - один из тех образов-образующих универсальности возможного, которая встречается с новой целью.
Важно подчеркнуть, что образы собеседников здесь утверждаются именно как образы, то есть как образы сознания.
16.2 Идеальное действие и утверждение Alter ego
Вспомним теперь о круговращении предметности. В одном из его поворотов предметом становится само действие, то есть движение тела субъекта, восприятие и коррекция субъектом этого движения. Это предполагает что само действие как бы видимо для иного собеседника, знающего его идеальную форму. Но такого собеседника в реальности нет, его нужно произвести как именно такого, который видит идеальное движение вместе с идеальным предметом. Этот и есть Alter ego мыслящего субъекта... то есть будет, когда идеальная форма определится по отношению к ”восприятию универсальности”... (продолжение следует)
* Выражаю глубочайшую признательность своим собеседникам, членам Киевского семинара, в спорах и диспутах с которыми и в спорах и диспутах которых произошли почти все конкретные идеи и ударения, изложенные в этом тексте: Сергею Копылову, Ларисе Богачик-Волынец, Ивану Дышлюку, Виктории Шелест, Наталии Дулыш. Вернуться
Представлено Чт, 06/25/2009 - 12:49. Представил Anatoly
