• Russian
  • English
  • Ukrainian

По поводу статьи К. Коффки «Самонаблюдение и метод психологии»


Вместо предисловия

Помещая в настоящем сборнике статью К. Коффки «Самонаблюдение и метод психологии», редакция руководствовалась тем соображением, что правильная ориентировка в современных психологических течениях есть необходимое условие для построения системы марксистской психологии. Наука и ее развитие давно вышли из того состояния, когда возможна была относительно независимая замкнутая разработка ее проблем в каждой отдельной стране. Нет большей ошибки в понимании современного кризиса в психологии, как ограничение его пределами и границами русской научной мысли. Так изображают дело представители нашей эмпирической психологии: послушать их — на Западе все незыблемо и спокойно в психологии, как в «минералогии, физике и химии», а у нас марксисты ни с того ни с сего затеяли реформу науки. Еще раз повторяем: нельзя представить в более ложном и извращенном свете истинное положение вещей.

Самое начало русского кризиса ознаменовалось ориентацией на американский воинствующий бихевиоризм. Для начала это было верно. Необходимо было завоевать объективные позиции в психологии и вырваться из плена спиритуалистического и идеалистического субъективизма. Но уже сейчас всем видно, что марксистской психологии только до известного пункта идти по пути с американским бихевиоризмом и русской рефлексологией. Возникает необходимость размежеваться с попутчиками, наметить свои пути.

Вчерашние союзники в общей войне против субъективизма и эмпиризма, они, возможно, завтра окажутся нашими врагами — в борьбе за утверждение принципиальных основ социальной психологии общественного человека, за освобождение психологии человека из биологического пленения и за возвращение ей значения самостоятельной науки, а не одной из глав сравнительной психологии. Иначе говоря, как только мы перейдем к построению психологии как науки о поведении социального человека, а не высшего млекопитающего, так сейчас же ясно наметится линия расхождения со вчерашними союзниками.

Борьба углубляется и переходит в новую фазу. Необходимо помнить (для того чтобы руководить ею и рассчитать каждый ход), что борьба развивается не на фоне идиллического и мирного ландшафта «научного» эмпиризма, а в обстановке напряженнейшей и острейшей научной войны, в которую вовлечено все, что есть живого в психологии. Нынешнее состояние психологической науки меньше всего напоминает пастораль. «На Шипке все спокойно» только для того, кто ничего не видит. В частности, в западной психологии проделана такая разрушительная критическая работа, что тот наивный и благополучный, докритический эмпиризм, который нам преподносят, кажется чем-то допотопным в европейской науке.

«Психолог наших дней подобен Приаму, сидящему на развалинах Трои»,— констатировал Н. Н. Ланге, подводя итоги современного состояния психологии (1914, с. 42) Он же говорит все время о кризисе психологии, подобном землетрясению, «моментально разрушающему цветущий с виду город», и сравнивает падение ассоциативной психологии с падением алхимии. Действительно, кризис начался с падения ассоциативной теории; с тех пор твердая почва ушла из-под ног научной психологии, и началось землетрясение. Ныне мы присутствуем при чрезвычайно интересном и показательном изменении направления кризиса и главных борющихся сил. Если начало европейского кризиса ознаменовалось усилением идеалистического и субъективного момента (Э. Гуссерль, А. Мейнонг, вюрцбургская школа), то теперь кризис принял как раз противоположное направление.

Психология становится (и уже стала) материалистической в самом точном значении этого слова и ее метод — материалистическим, утверждает И. Эвергетов (1924). Если это и не вполне так, то, вне всякого сомнения, это верно указывает направление. Психология идет к тому, чтобы стать материалистической, хотя она еще не раз, может быть, на этом пути завязнет в идеалистическом болоте. Психология явно раскалывается на два направления: одно упирается в бергсонизм, заостряет и выпрямляет линию спиритуализма в психологии, другое явно пробивается к монистическому и материалистическому построению биологической психологии.

Необходимо точно разобраться в той научной борьбе, которая происходит сейчас в западной психологии. Мы намерены опубликовать на русском языке важнейшие принципиальные работы, характеризующие каждое направление, и дать в одном из ближайших сборников обзор современных психологических течений на Западе *.

Мы начинаем с наиболее влиятельного и интересного из всех направлений, так называемой гештальтпсихологии, одним из виднейших представителей которой является К. Коффка. Не задаваясь целью в настоящей заметке дать сколько-нибудь подробное изложение и оценку этой теории, мы ограничимся несколькими краткими замечаниями по поводу нее.

* Совершенно прав Эвергетов, когда свой обзор он озаглавил «После эмпиризма».

Гештальтпсихология (теория образа, психология формы, структурная психология, как ее обычно переводят на другие языки) сложилась в течение последних 10 лет. Она давно уже вышла за пределы экспериментального исследования восприятия формы, с чего она начала и что до сих пор составляет главное ее психологическое содержание. Она пытается сделаться общей психологической теорией, как говорится в другой статье Коффки. Она распространяет свои выводы на сравнительную психологию и на психологию ребенка, на социальную психологию и на все пограничные науки и пытается пересоздать их принципиальные основы. Именно в качестве новой психологической доктрины новая теория противопоставляет себя, с одной стороны, эмпирической традиционной психологии (ассоциативной и вюрцбургской), а с другой — бихевиоризму. Именно как новое направление эта теория завоевывает внимание во всех странах: статьи о ней вы найдете во французских, английских, американских, испанских журналах, не говоря о немецких. Уже самая оппозиция гештальтпсихологии эмпиризму и наивному бихевиоризму, самая попытка найти синтетическую точку зрения на поведение и выработать синтетическую методику делают это направление чрезвычайно ценным нашим союзником в целом ряде вопросов. Это не значит, что наш союз очень долгий или очень прочный или принципиальный блок. Уже сейчас можно отчетливо наметить целый ряд точек нашего расхождения с этой теорией. Читатель найдет в статье Коффки изложение важнейших и критических, и положительных воззрений этой школы. Мы же отметим точки соприкосновения и расхождение ее с марксистской психологией, оставляя подробный разбор и оценку до другого раза.

1. Монистический материализм новой системы. Психика и поведение, «внутреннее и внешнее» (по терминологии В. Келера), феноменальные и телесные реакции (Коффка) не представляют собой две различные, разноприродные области. «Что внутреннее — то и внешнее» (Келер). Новая теория исходит из принципиального тождества законов, строящих «целые» (гештальты) в физике, физиологии, психике. Принимая диалектический принцип перехода количества в качество, новая теория применяет его к объяснению качественного разнообразия переживаний (феноменов). Сознательные процессы более не объявляются единственным предметом исследования; они сами понимаются как части более крупных психофизиологических целых процессов. Здесь «психические явления» эмпирической психологии окончательно утрачивают свое исключительное и изолированное значение. Психика рассматривается как «феноменальная сторона поведения», как его составная часть.

2. Синтетическая и функциональная методики исследования. Признавая единство, но не тождество, внутреннего и внешнего в поведении, психологи новой школы одинаково резко отказываются как от анализирующего самонаблюдения, которое само по себе не может быть методом психологии и никогда не является ее глазным методом, так и от наивного объективизма в его крайней форме у Уотсона. Полностью присоединяясь к целому ряду обвинений интроспекции, выдвинутых бихевиоризмом, они признают ошибкой не учитывать вовсе «внутреннюю» сторону поведения (Коффка). Новая методика пытается обосновать функциональный субъективно-объективный метод, который охватил бы дескриптивную (описательно-интроспективную) и функциональную (объективно-реактологическую) точки зрения.

3. Точки расхождения. При несомненном нашем совпадении с гештальтпсихологией во многом, касающемся разработки предмета и метода нашей науки, мы не можем закрыть глаза и на точки расхождения, которые существуют между обеими системами и которые будут расти по мере развития обоих течений. Но это нисколько не обесценивает для нас новое течение. Мы вовсе не рассчитываем найти готовую систему марксистской психологии в западной науке. Было бы почти чудом, если бы она там возникла. Но об эти точки расхождения только острится острие новой науки. Мы многому научились в борьбе с эмпиризмом; уясняем сами себе немало, отталкиваясь от наивного бихевиоризма, заострим, вероятно, не одно положение марксистской психологии в споре с гештальттеорией и в ее критике. Критика, видимо, развернется по линии таких вопросов, как попытка новой теории избежать витализма и механицизма; как чрезмерное приближение проблем психики к теоретическим построениям и данным новейшей физики; как отсутствие социальной точки зрения, «интуитивная» теория сознания — и еще, и еще. Но не забудем, что самый факт возникновения на Западе такого течения, как гештальтпсихология, в несомненностью показывает, что объективные имманентные движущие силы развития психологической науки действуют в том же направлении, что и марксистская реформа психологии. Чтобы увидеть это, надо только посмотреть на развертывающийся принцип в психологии не через узкое окошко нашего спора с эмпиристами, а в масштабе мировой науки.