Первое определение собственности есть обладание “человеческими вещами”, то есть вещами, имеющими “смысл” внутри некоторого человеческого сообщества. Характер обладания должен взаимоизменяться с этим сообществом постольку, поскольку в вещах опредмечиваются внутренние и внешние отношения сообщества, в вещах оно видит себя и, значит, относится к самому себе. Исходя из этого, впоследствии, можно будет обратиться к конкретно историческим формам собственности в их связи с культурой.
Человечность вещи или ее смысл связан с тем, что вещь опредмечивает разные стороны жизни: деятельность, отношения, речь, общение. Все эти и прочие моменты, по идее, присутствуют в каждой вещи, но какой-то один должен быть главным смыслообразующим, в то время как остальные выступают как подчиненные. В зависимости от того, какой момент является главным, вещь может быть:
• Непосредственно функциональной (инструмент, оружие)
• Социально значимой (предмет ритуала, знак статуса)
• Средством общения (письмо в той или иной форме)
• Средством осознания (произведение искусства, текст)
Обмен такими вещами не имеет собственного смысла, но включен в те деятельности и отношения, которые эти вещи опредмечивают. Другими словами, тут нет обмена как такового, а то, что выглядит как обмен, на самом деле есть форма актуализации соответствующих отношений. Следовательно, обладание такими вещами не является обладанием как таковым, а есть момент актуализации тех же отношений. В этом случае невозможно говорить о собственности как таковой.
Поскольку вещь опредмечивает отношения, постольку она — символ. Актуализация отношений через вещь включает два аспекта: а) признание значения символа и б) признание актуального отношения. Например “право томагавка” как символ собственности на участок земли понималось одинаково разными индейскими кланами, но могло не признаваться как актуальное, в результате чего происходили столкновения за владение. Это как раз пример явления собственности как таковой в ее общинной форме.
Обладание вещью (пока не важно — личное или общественное) есть форма самоотождествления с ней, стремление (и право в той или иной форме) безраздельного (неограниченного и исключительного) господства над ней. Поскольку это подразумевает отстаивание (удержание границы от посягательств других), постольку требует различение себя и вещи.
Собственность как таковая возникает тогда, когда отношения, опредмечиваемые вещью становятся для хозяина вещи только возможными, а вещь обезличивается и становится предметом возможного обмена. В этот момент обладание вещью приобретает собственный смысл, становится обладанием ради обладания. При этом вещь остается ценной именно в силу того, что, в конечном итоге, она может обрести личную значимость для кого-то другого.
Обладание ради обладания порождает собственно накопление. Поскольку накопление человеческих вещей есть накопление определенных возможностей, постольку само накопление есть актуализация стремления к всемогуществу, приобщению мира себе и есть форма субъективного преодоления смерти. С другой стороны, это дает нам идею свободы. Собственность, с самого начала ассоциируется с долей равноправного члена сообщества, то есть свободного внутри данного сообщества человека (в отличие от раба). Собственность ассоциируется (фактически отождествляется) со свободой и в дальнейшем, во всех ее культурно-исторических формах.
